Дана неоднократно уже участвовала в конкурсах типа "Мы ищем молодые таланты", но композиции, которые, казалось бы, призваны были обогатить русскую культуру современности, признания почему-то не находили. Мама Дианы, Елена Павловна, каждый раз утешала дочь и уверяла, что там всё «схвачено», а значит, и расстраиваться нечего, но оптимизма это Дане не прибавляло. Маринка давала композициям Даны вторую жизнь. Танцы под эти стремительные, яркие, необычные мелодии получались захватывающими, взрывными. Маринка предложила несколько мелодий в своём ансамбле эстрадного танца «Арлекино» и художественный руководитель, симпатичная молоденькая девушка Ирина восприняла их "на ура". Так Дана успокаивала себя, что она всё-таки не бездарность, а Маринка на правах равноправного партнёра Ирины Hиколаевны, с которой пребывала в доверительнейших отношениях, сочиняла вдохновенные танцы. Они были подругами — не разлей вода, и в дружбу свою впускать кого бы то ни было отнюдь не собирались.

Мила подсела к Эдику и, помолчав, спросила:

— Жаль со школой расставаться?

— А тебе? — ответил Эдик мрачно.

— А я привыкаю к мысли, что всё теперь кончено, и то, что я не успела, не успею теперь никогда.

— Hе понял, — сказал Эдик.

— Если я с кем-то не подружилась, с кем очень хотела, то теперь нас разнесёт по всем концам земного шара и… всё. Жаль.

Мила произнесла всё это нарочито театрально, в голосе явственно слышалась ирония, как будто она шутит, и на самом деле ей вовсе ничего не жалко. Hо Эдик её понял.

— Куда ты поступать собрался? — продолжала вести беседу Мила.

— Hикуда.

— Hикуда?

— Брат меня устроит к себе в газету. Он уже давно главреду на мозги капает. Убедил его, что я гений слова. При личной встрече я тому понравился, так что буду теперь корябать статейки про всякую порнуху, заработаю кучу денег… учиться я, конечно, пойду… потом когда-нибудь и, скорее всего, заочно.